Мамочка из 21-го бокса - Мария Хаустова

– Не выписывают! Не выписывают! Зачем же тогда обещали? Я больше не могу видеть эти стены, белые халаты! Как же мне все это надоело! Бедная моя девочка – снова какие-то процедуры придумали!

Нам принесли аппарат. Нужно было прикреплять пластину, похожую на лопату, к Вариной спине, и в таком положении она должна была находиться целые сутки. Я положила Варю на этот аппарат, потом обернула ее пеленкой, что и вовсе обездвижило мою малышку. Нажала на кнопку. От предплечья, где виднелись щели между телом и материалом, исходил голубой свет. Кое– как Варя уснула. Я успокоилась. В больнице воцарилась тишина и покой.

Ночью Танькин сын заныл, но она его не услышала, уж больно крепко спала. Зато его услышала моя Варя! И заплакала еще сильнее. Теперь проснулась и Грошева и начала говорить мне о том, что мы, видите ли, громкоголосые, разбудили её сына. Доказывать, что всё случилось наоборот, было бесполезно. Я просто качала Варю и даже не включала свет. Наши соседи по палате уснули, Варюша тоже закрывала глаза. Я стояла спиной к окну, ведущему в коридор, и почувствовала на себе взгляд. Обернулась, и вскрикнула от испуга! Там стояла медсестра и смотрела на меня из темноты.

– С ума что ли сошла?! – покрутила я ей пальцем у виска и добавила. – Что? Заняться больше нечем, как подсматривать?

Она ушла. Я положила ребенка в кроватку и прилегла. Уснула.

Утро было добрым. Лучи солнца играли на моей подушке. А город постепенно оживал. Об этом говорили прохожие, появляющиеся на улицах, и бегущие на работу. Я смотрела в окно. Таньки в боксе не было… Куда же она делась? Не успела я об этом подумать, как дверь отворилась и она, весёлая, забежала в комнату.

– Машка! Нас выписывают! Ур-ра!

– Да? Повезло.

– Так и вас!

– Как нас? Мне вчера сказали, что еще неделю тут лежать надо!

– Ничего не надо! Сейчас народу вон сколько поступило – размещать негде. А мы с тобой только место занимаем.

– Так когда выписывают-то? Сейчас что ли?

– Нет, завтра с утра мы можем быть свободны. Слушай, мне надо за одним документом отлучиться, ты не посмотришь за моим Яриком?

– Да, конечно, посмотрю! Езжай.

Танька быстро оделась и смылась. Я осталась с двумя маленькими детьми. Им еще и месяца не было. Обоим по 21 дню.

Ярослав заплакал. Я подошла к его люльке и стала ее катать. Хорошо, что она на колесиках. Ребенок не успокаивался и начал заливаться. Я взяла его на руки, сунула в маленький ротик соску – замолчал. Проснулась Варя и тоже начала голосить. Танькин сын снова заплакал. Вой с обеих сторон мне изрядно надоел. Я положила мальчика в его люльку, а Варю взяла на руки. Ногой катала кроватку на колесиках, в руках держала свою дочь и бесконечное «ш-ш-ш-ш-ш-ш-ш» уносилось под потолок. Успокоились. Слава Богу!

Послышался звук перфоратора. О-о, нет! Этого я не перенесу. На нижнем этаже шел ремонт. Черт! Как же мне повезло! Не обращая на тяжёлый звук внимания, дети продолжали спать. Я прилегла на свою кроватку и взяла в руки мобильный. Пятнадцать «пропущенных»! Мама, муж, сеструха, Юлька – все звонили по нескольку раз. Я набрала маму.

– Мама, нас завтра выписывают!

– Здорово! Я же говорила, что осталось немного потерпеть!

– Да-да, говорила… А еще ты говорила, что у каждого свой крест… Что мне выпала вот такая доля, и я должна с ней справиться.

– Да, Маша, говорила. Еще никому не давались детушки легко. Тебе вон что пришлось испытать. За вторым теперь, наверно, подумаешь еще идти или нет.

Я промолчала.

– Так во сколько вас ждать? Вадька поедет за вами?

– Наверно.

– Ну, хорошо. Мы тогда с Танькой пойдем к вам, приберем все, намоем да печи натопим.

В бокс зашла докторша, и мне пришлось отключиться.

– Мария, готовьтесь к выписке, завтра с утра можете быть свободны!

Она оглядела Варюшку еще раз.

– Вот видишь, как она изменилась. Теперь настоящая! Вон какая крепкая. Давай-ка взвесим ее.

– Сколько-сколько, – спрашивала меня Ольга Петровна, поглядывая на весы. Варя тянула ко мне свои маленькие ручки, а на дисплее высвечивалось 3209.

– Ну, вот! Нормальный вес – можно выписывать! Кушает как? Хорошо?

– Да.

– Ладно. Я пошла. А вы готовьтесь.

Я набирала мужа, а он все не брал трубку. Потом перезвонил.

– Ма-аш…

– Вадик, нас выписывают! Ты приедешь завтра?

– Во сколько?

– Чем раньше, тем лучше.

– Хорошо. – он замялся.

– Что такое?

– У меня денег нет.

– Замечательно! Как водку жрать, так у него и деньги, и друзья, и время есть. Как жену с дочкой из больницы забрать – ничего нет! – я рвала и метала.

Он молчал.

– Так… Ладно… Вот где позорище-то а! Короче, ищи машину, у меня деньги есть. Я сама заплачу. Ты, главное, купи коробку конфет и бутылку Шампанского на выписку. Хоть это-то сделай по путью!

– Хорошо, Машенька.

– Всё! Свободен!

– Целую, люблю, пока.

– Пока.

Я негодовала. Опять все проблемы приходилось решать самой. Что за тряпка?! Как можно быть таким тюфяком????? Эх! Ладно! Потом об этом подумаю – надо вещи собирать.

У меня набралось несколько пакетов. Странно, сюда ехала, вроде, меньше всего было.

Кто-то пронёсся мимо коридорного окна, и в комнату вбежала запыхавшаяся Танька:

– Ну как?

– Чего «как»? Нормально. Сейчас нормально. А, как ты ушла, так дали жару оба!

– Спасибо тебе большое. Я пока ездила, вся испереживалась.

– Ну да ничего, мы справились.

Танька стаскивала с себя штаны и переодевалась в халат. Я укладывала вещи.

– Пойдём в столовку? Чая попьём, – предложила мне Танюха.

– Ну, пошли, когда ещё с девчонками увидимся. – встала с кровати и я.

За белым столом у большого окна, как обычно, уже сидели Маринка, Шурка и Аленка.

– Девчонки, давайте к нам за стол, – позвали они нас.

Мы сели.

– Что? Опять чай со сгущенкой пьете? Скоро уже на него и глаза смотреть не будут. – Подтрунивали мы над ними.

– Ага. Пьем. А куда деться? Сказали ж всем, что, ежели так пить, молоко прибывать будет. Вот и пьем, – разбалтывали они чай молочного цвета в своих чашках.

Я налила себе такого же напитка. И Танька. Мы светились от счастья, и это было заметно.

– Вы чего такие радостные? Выписывают что ли? – с иронией спросили взрослые мамочки, зная, что такого быть не может, ведь мы поступили намного позже, чем они.